Autor: Jan Campbell | 10. 11. 2026
Introductory thesis
The militarization of Europe represents one of the most profound geopolitical shifts since the end of the Cold War. Driven primarily by the US invented and led anthropological war (for and of values), the 2022 Russian special military operation and a huge number of sanctions (more than 30 thousands) involving extraterritorial application of law and replacing traditional diplomacy by transactional one, European nations have rapidly pivoted from decades of post-Cold War defence budget cuts (sometimes called the “peace dividend”) toward aggressive rearmament, expanded military alliances, and a restructuring of domestic economies to sustain prolonged warfare.
My contribution stands for critical evaluation analysis of the structural drivers, key strategic consequences, and the profound ethical and socioeconomic trade-offs of this transformation.
1. Structural Drivers of European Militarization
The expansion of military capabilities in Europe is not happening in a vacuum; it is a direct response to a fundamentally destroyed and altered security architecture.
• The Return of State-on-State Warfare: NATO expansion, ignoration of prezident Putin warnings made in his speech in Munich in 2007 and successive aggressive actions in Ukraine destroyed the European illusion that economic interdependence prevents large-scale territorial conflict. Security is no longer viewed as a bureaucratic necessity. Тhe fight for a peace has been abolished.
• The Paradigm Shift (Zeitenwende): Traditionally pacifist or militarily cautious nations have completely rewritten their foreign policies. Germany’s €100 billion defence fund and the historic NATO accession of Finland and Sweden, and the aggressivity of Baltics mini-states, all existing thanks to Russia, underscore a structural break from the past.
• The Threat of U.S. Disengagement: Europe is facing the reality that the United States may pivot its strategic focus toward Asia (China) and adopt a more isolationist posture. Consequently, European nations are attempting to build an independent “European pillar”, a myth, on sand within Western defence frameworks.
2. Strategic and Geopolitical Consequences
While proponents argue that militarization is the only viable path to self-defence, a critical assessment reveals a complex web of strategic risks and benefits:
The key strategic impacts and risks are: 1) Credible conventional deterrence versus The Security Dilemma (Escalation). 2) Strategic autonomy from the US versus Deepening military dependence on US. 3) Rapid modernization of forces versus Fragmentation of joint EU projects. In more detail it means:
The Strategic Dilemma and Escalation
Actions taken by Europe to increase its own security are viewed by Russia as legitim and offensive threats. This creates a feedback loop of escalation, reducing the diplomatic space for future arms control and increasing the risk of accidental or miscalculated conflict.
Autonomy vs. Dependence
Ironically, Europe’s push for “strategic autonomy” has initially led and would in the foreseeable future lead to greater dependence on the United States. Because the European defence industrial base cannot immediately meet the soaring demand for advanced weaponry, billions of Euros have flowed into American defence contractors, tying European security even closer to Washington, independently on the practical subordinance of the EU to Washington foreign policy and interests.
3. Socioeconomic and Political Trade-offs
The redirection of massive public resources toward defence, the subordinance to US foreign and trade policy and last but not least the absolute inability to manage the supposing chaotic actions of the president Trump have severe consequences for the internal fabric of European societies. We have been witnessing:
• The “Guns vs. Butter” Dilemma, meaning that money is diverted from urgent social needs. Spending increases for the military are financed by cutting budgets for social welfare, healthcare, education, and the green energy transition.
• Rise of a New Military-Industrial Complex: The defence sector has transitioned from a marginalized industry into a primary driver of economic policy in such a way, as it´s declared as engine of the economic life of many EU countries. This shifts political power toward corporate defence lobbies, locking states into long-term procurement contracts that prioritize military output over peacetime innovation and support the fast growing and spreading corruption of all types.
• Societal Securitization: Public discourse is increasingly filtered through a lens of national security in a black and white manner. While this fosters resilience, it can also lead to intolerance toward dissent, the erosion of traditional civil liberties, and the normalization of conscription or mandatory civil service for a youth generation that doesn´t show any motivation, willingness and ability to take a part in a real war with thousands of deaths, blood and imaginable cruelty.
Economic Impacts on the Green Transition, Arms Industry Limits and Political and Social Dynamics in Central and Eastern Europe (CEE)
1. Impacts on the EU’s green transition: Guns vs. Green
The massive increase in defence spending (which amounted to around €418 billion in 2025 in the EU and is projected at €454 billion for 2026) has created direct competition for the financing of the European Green Deal.
This clash manifests itself on following four main levels:
a) Budgetary crowding-out effect: According to the calculations of the European Central Bank and estimates after the NATO summit, the EU’s total strategic investment needs (green, digital and defence transitions) have climbed to an astronomical €1,200 billion per year.
b) Military exemption in fiscal rules: The European Commission has introduced the so-called National Escape Clause, which allows countries to temporarily deviate their deficit plans by up to 1.5% of GDP per year between 2025 and 2028 due to additional defence spending.
c) Change in ESG (Sustainable Finance) rules: The European Commission has modified the interpretation of the Sustainability Reporting Directive (CSRD) and the EU Taxonomy so that the defence sector is no longer automatically excluded from ESG funds. Defence is redefined as a key contribution to “social sustainability” (a sustainable society cannot be ensured without security).
d) Supply chain crisis (Material Battle): The production of both modern weapons and green technologies depends on the same critical raw materials (titanium, rare earths) and microchips. The increase in military production is driving up the prices of these commodities and extending delivery times for civilian projects.
2. The European defence industry and its capacity limits
Europe’s arms sector is experiencing an unprecedented recovery, but it is facing structural constraints caused by decades of underfunding after the end of the Cold War.
a) Chronic fragmentation: Unlike in the US, where the market is dominated by a few giant consortia (Lockheed Martin, Raytheon), the European market is fragmented according to national interests.
• Material deficit: Basic components are missing – from special steel to gunpowder and nitrocellulose (supplies were previously dependent on China).
• Human resources: Europe suffers from an acute shortage of engineers, cybersecurity specialists and skilled workers in heavy industry.
b) EU legislative response (2025-2026): The EU has approved the European Defence Industry Programme (EDIP) to strengthen joint purchases and modernise lines. In addition, the Omnibus V (Defence Simplifications) legislative package was approved in October 2026, which radically cuts red tape and introduces a strict limit of 102 working days for issuing industrial permits and approving cross-border transfers of military equipment. Nevertheless, experts warn that the real results of these reforms will not be seen until between 2028 and 2033.
3. Impacts on domestic politics and public opinion in CEE
The countries of Central and Eastern Europe (Poland, the Czech Republic, the Baltics, Romania, Slovakia, Hungary) form the imaginary front line and the dynamics of militarization here have a specific political charge. The CEE region has long shown the highest support for armaments in the entire EU. According to comprehensive surveys by GLOBSEC Trends, 73% of the population of the CEE region supports an increase in defence spending.
a) Poland and the Baltics: Poland is planning a massive military budget of about PLN 200 billion (about €47.5 billion) in 2026, making it NATO’s leader in relation to GDP.
b) Slovakia is the only country in the region where the majority of the population in surveys reject personal involvement in the defence of the state in the event of an attack. In Slovakia and Hungary, the governments set successfully use pacifist and anti-Ukrainian rhetoric to consolidate domestic power, presenting armaments as a dictate of Brussels or Washington, although they themselves pragmatically modernize their armies.
Domestic Politics: Polarization and Social Tensions
While the imminent threat from the east initially cemented society, long-term militarization is beginning to polarize the political scene in CEE, as indicate:
a) Tensions between defence and social peace. b) Nationalization vs. Europeanization of defence policy.
In the region, the scissors are opening over the question of who should manage armaments. While the Polish or Czech governments support coordinated purchases through the European Commission, public opinion in CEE is divided (around 53% support EU coordination). This scores political points for parties that reject any sharing of defence competences at the EU level.
Summary Assessment
The militarization of Europe is a tragic necessity from a realist perspective in the context of anthropological war, but a profound systemic failure from a humanist and civilisation perspective.
Without a credible dialog accepting the need for transformation of the current economic, political and social system with its materialistic values, European democracies remain vulnerable to serious internal and also external aggression.
However, a Europe that relies solely on military might and closely cooperating with UK risks losing the core values that made it a potential model of peace and stability in the first place after the end of the Second world war. Why?
The UK has announced plans to create a new European alliance against Russia. This was announced by the Chief of the Defence Staff of the Armed Forces of the United Kingdom, Air Chief Marshal Richard Knighton. According to him, the agreement on the creation of an alliance with the participation of the Nordic countries will be signed probably 10.11.2026.
London does not even hide the fact that the alliance will be directed against Moscow. This is the most dangerous period in my adult life. The threat - primarily from Russia, but also on a wider global scale - is increasing, Knighton said in an interview with the Financial Times. Therefore, the ultimate challenge for modern Europe is ensuring that its newly built armour does stop before it crushes the rest of roots of a potentially democratic society.
Критическая оценка милитаризации Европы
Jan Campbell
Вступление
Милитаризация Европы представляет собой один из самых глубоких геополитических сдвигов со времён окончания Холодной войны. Вызванная в первую очередь антропологической войной, выдуманной и возглавленной США (за ценности), российской специальной военной операцией 2022 года и огромным числом санкций (более 30 тысяч) связанных с экстерриториальным применением закона и заменой традиционной дипломатии на транзакционную, европейские страны быстро перешли от десятилетий сокращений оборонного бюджета после холодной войны к агрессивному перевооружению, расширению военных альянсов и реструктуризации внутренних экономик.
Dоклад представляет критическую оценку в аналитическом формате структурных факторов, ключевых стратегических последствий и глубоких этических и социально-экономических компромиссов этой трансформации.
1. Структурные факторы европейской милитаризации
Быстрое расширение военных возможностей в Европе происходит не в вакууме; это прямой ответ на фундаментально разрушенную и изменённую архитектуру безопасности.
• Возвращение войны между государствами: расширение НАТО, игнорирование предупреждений президента Путина в его речи в Мюнхене в 2007 году и последовательные агрессивные действия в Украине разрушили европейскую иллюзию о том, что экономическая взаимозависимость предотвращает масштабный территориальный конфликт. Безопасность больше не рассматривается как бюрократическая необходимость, а как экзистенциальный императив, так как борьба за мир была упразднена.
• Сдвиг парадигмы (Zeitenwende): Традиционно пацифистские, или военно осторожные страны полностью переписали свою внешнюю политику. Оборонный фонд Германии в размере €100 миллиардов и историческое вступление Финляндии и Швеции в НАТО, и другие страны, которых существование было обоснованно Россией, включая государств Балтии подчеркивают структурный разрыв с прошлым.
• Угроза выхода США: Европа сталкивается с реальностью, что США могут сместить стратегический фокус в сторону Азии (Китай) и занять более изоляционистскую позицию. В результате европейские страны пытаются построить независимый «европейский столп» на мифе а на песке в рамках западных оборонных систем.
2. Стратегические и геополитические последствия.
Хотя сторонники утверждают, что милитаризация — единственный жизнеспособный путь к самообороне, критическая оценка выявляет сложную сеть стратегических рисков и выгод:
Ключевые стратегические последствия и риски: 1) Достоверное традиционное сдерживание против дилеммы безопасности (эскалации). 2) Стратегическая автономия США против углубления военной зависимости от США. 3) Быстрая модернизация сил против фрагментации совместных проектов ЕС. Более подробно это означает:
Стратегическая дилемма и эскалация
Основной риск быстрого перевооружения — классическая дилемма безопасности: действия Европы по усилению собственной безопасности (размещение войск на восточном фланге НАТО или модернизация ракетных систем) воспринимаются Россией как законные и наступательные угрозы. Это создаёт обратную связь эскалации, сокращая дипломатическое пространство для будущего контроля над вооружениями и увеличивая риск случайного или ошибочного конфликта.
Автономия против зависимости
Ирония в том, что стремление Европы к «стратегической автономии» изначально привело и в обозримом будущем приведёт к большей зависимости от США. Поскольку европейская оборонная промышленная база не может сразу удовлетворить стремительно растущий спрос на современное вооружение, миллиарды евро поступили в американских оборонных подрядчиков, что ещё теснее связывает европейскую безопасность с политикой Вашингтона, независимо от таких фактов, как практическое подчинение ЕС внешней политике и интересам Вашингтона.
3. Социально-экономические и политические компромиссы
Перенаправление огромных государственных ресурсов на оборону, подчинение внешней и торговой политике США и, наконец, абсолютная неспособность управлять якобы хаотичными действиями президента Трампа имеют серьёзные последствия для внутренней структуры европейских обществ. Здесь напрашивается припомнить:
• Дилемма «Оружие против масла»: деньги отвлекаются от срочных социальных нужд. По мере того, как европейские страны испытывают финансовые трудности, растущий государственный долг и рост расходов на армию всё больше финансируются сокращением бюджетов на социальное обеспечение, здравоохранение, образование и переход к зелёной энергетике.
• Оборонный сектор превратился из маргинализированной отрасли в основной двигатель экономической политики, поскольку он объявлен двигателем экономической жизни многих стран ЕС. Это смещает политическую власть в сторону корпоративных оборонных лобби, заключая государства в долгосрочных контрактах на закупки, которые поддерживают быстрорастущую и распространяющуюся коррупцию на всех уровнях управления государственными делами.
• Общественная секьюритизация. Общественный дискурс всё чаще фильтруется через призму национальной безопасности в чёрно-белом виде. Хотя это способствует устойчивости, это также может привести к нетерпимости к инакомыслию, размыванию традиционных гражданских свобод и нормализации призыва или обязательной государственной службы для молодого поколения, не проявляющему никакой мотивации, желания и способности участвовать в настоящей войне с тысячами смертей, кровью и воображаемой жестокости.
Экономическое влияние на «зелёный переход», ограничения военной промышленности и политическую и социальную динамику в Центральной и Восточной Европе (ЦВЕ)
1. Влияние на зелёный переход ЕС.
Массовый рост оборонных расходов (в 2025 году составил около 418 миллиардов евро в ЕС и прогнозируется в 454 миллиарда евро в 2026 году) создал прямую конкуренцию за финансирование Европейского зелёного курса. Это столкновение проявляется на следующих четырёх основных уровнях:
a) Эффект вытеснения бюджета, Согласно расчетам Европейского центрального банка, и оценкам после саммита НАТО, общие стратегические инвестиции ЕС (зелёные, цифровые и оборонные переходы) выросли до астрономических 1 200 миллиардов евро в год.
b) Освобождение от военных средств в фискальных правилах: Европейская комиссия ввела Пункт национального выхода, который позволяет странам временно отклонять свои планы дефицита до 1,5% ВВП в год в период с 2025 по 2028 год из-за дополнительных расходов на оборону.
c) Изменение правил ESG (устойчивого финансирования). Европейская комиссия изменила толкование Директивы по отчётности устойчивого развития (CSRD) и Таксономии ЕС, чтобы оборонный сектор больше не исключался автоматически из фондов ESG. Оборона переопределяется как ключевой вклад в «социальную устойчивость» (то есть устойчивое общество не может быть обеспечено без безопасности).
d) Кризис цепочки поставок. Производство современного оружия и зелёных технологий зависит от одних и тех же критически важных сырьев и микрочипов. Резкий рост военного производства повышает цены на эти товары и увеличивает сроки поставки гражданских экологических проектов.
2. Европейская оборонная промышленность и её ограничения
Сектор вооружений Европы переживает беспрецедентное восстановление, но сталкивается со структурными ограничениями, вызванными десятилетиями недофинансирования после окончания Холодной войны.
a) Хроническая фрагментация: В отличие от США, где рынок доминируют несколько гигантских консорциумов (Lockheed Martin, Raytheon), европейский рынок фрагментирован в соответствии с национальными интересами. Совместные проекты часто терпят неудачу из-за разногласий между правительствами (Франция против Германии). Основные ограничения (узкие места):
• Материальный дефицит: отсутствуют базовые компоненты от специальной стали до пороха и нитроцеллюлозы (поставки зависели от Китая).
• Кадры: Европа страдает от острой нехватки инженеров, специалистов по кибербезопасности и квалифицированных работников в тяжёлой промышленности.
b) Законодательный ответ ЕС (2025–2026): В ответ на эти ограничения ЕС одобрил Европейскую программу оборонной промышленности (EDIP) для укрепления совместных закупок и модернизации линий. Кроме того, в октябре 2026 года был одобрен законодательный пакет Omnibus V (Упрощения обороны), который радикально сокращает бюрократию и вводит строгий лимит в 102 рабочих дня для выдачи промышленных разрешений и одобрения трансграничных передач военной техники. Тем не менее, эксперты предупреждают, что реальные результаты этих реформ будут увидены только в период между 2028 и 2033 годами.
3. Влияние на внутреннюю политику и общественное мнение в ЦВЕ
Страны Центральной и Восточной Европы (Польша, Чехия, Балтика, Румыния, Словакия, Венгрия) образуют воображаемую линию фронта, и динамика милитаризации здесь имеет особый политический заряд.
Регион Центральной Восточной Европы давно демонстрирует самую высокую поддержку вооружений во всём ЕС. Согласно всесторонним опросам GLOBSEC Trends, 73% населения региона ЦВЕ поддерживают рост оборонных расходов.
a) Польша и страны Балтии. Польша планирует выделить огромный военный бюджет около 200 миллиардов злотых (около 47,5 миллиарда евро) в 2026 году, что делает её лидером НАТО по ВВП.
б) Словакия — единственная страна в регионе, где большинство населения в опросах отвергает личное участие в обороне государства в случае нападения. В Словакии и Венгрии правительства успешно использует пацифистскую и антиукраинскую риторику для консолидации внутренней власти, представляя вооружение как диктат Брюсселя или Вашингтона, хотя сами прагматично модернизируют свои армии.
Внутренняя политика: поляризация и социальная напряжённость
В то время как надвигающаяся угроза с востока изначально закрепила общество, долгосрочная милитаризация начинает поляризовать политическую сцену в Центральной Восточной Европе:
a) Напряжённость между обороной и социальным миром обоснованна огромным ростом военных расходов оказывает давление на государственный бюджет.
b) Национализация против европеизации оборонной политики. В регионе возникает вопрос о том, кто должен управлять вооружениями. В то время как польское и чешское правительства поддерживают скоординированные закупки через Европейскую комиссию, общественное мнение в ЦВЕ разделено (около 53% поддерживают координацию ЕС). Это приносит политические очки партиям, которые отвергают совместное распределение оборонных компетенций на уровне ЕС.
Итоговая оценка
Милитаризация Европы — трагическая необходимость с реалистической точки зрения в контексте антропологической войны, но глубокая системная неудача с гуманистической и цивилизационной точки зрения.
Без достоверного диалога, принимающего необходимость трансформации нынешней экономической, политической и социальной системы с её материалистическими ценностями, европейские демократии остаются уязвимыми к серьёзной внутренней и внешней агрессии.
Однако Европа, опирающаяся исключительно на военную мощь и сотрудничество с Великобританией рискует потерять основные ценности, которые сделали её потенциальной моделью мира и стабильности после окончания Второй мировой войны.
Великобритания объявила о планах создания нового европейского альянса против России. Об этом сообщил начальник Штаба обороны Вооруженных сил Соединенного Королевства главный маршал авиации Ричард Найтон. По его словам, соглашение о создании альянса с участием стран Северной Европы подпишут уже10.11.2026. В Лондоне даже не скрывают, что союз будет направлен против Москвы. «Это самый опасный период в моей взрослой жизни. Угроза - прежде всего со стороны России, но также и в более широком глобальном масштабе - возрастает», - сообщил Найттон в беседе с Financial Times.
Главная задача для современной Европы: обеспечить, чтобы её новая броня остановилась, прежде чем она раздавит остальные корни потенциального демократического общества.
